logonew2

КАНСКИЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР

 .

КУПИТЬ БИЛЕТЫ
Один сплошной геморрой
Но это не мешает нам воровать чужой коньяк. «Небось, они такой каждый день хлещут!» Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

Но это не мешает нам воровать чужой коньяк. «Небось, они такой каждый день хлещут!» Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

         В прошедшие выходные канский драмтеатр порадовал зрителей очередной премьерой - комедией «Палата бизнес-класса» по пьесе московского драматурга Александра Коровкина. Порадовал - именно то слово, которое уместно, потому что спектакль получился смешным, нелегким, хоть и немного поучительным, не лишенным некоего высокого смысла и дающим надежду.
         «Палату» поставил Андрей Луканин, режиссер-постановщик, заслуженный артист России. Автор одноименной пьесы известен согражданам своими сценариями к популярным отечественным телесериалам «Марш Турецкого», «Бедная Настя» и «Неотложка».
          Здесь мы имеем дело с классической комедией положений. Входит жена - любовницу в туалет, уходит жена - заходит муж любовницы и так далее. Всё просто: театр для отдыха на выходных. Нужно сказать, практически без привычных пошлостей. Меня лично порадовало, что алкоголь пьют без особого смакования и не с такой частотой, как это случается в заезжих спектаклях-антрепризах.
          Можно, конечно, посетовать, что не хватает нам на сцене тяжеловесной классики и спектаклей для ума. Что ж, поживём - увидим. Но что касается «палаты бизнес-класса», то тут смех смехом, а всё равно история про людей, про человеческие характеры. Про нас с вами.
         Сюжет, так скажем, на злобу дня. В больницу с геморроем ложится явно коррумпированный чиновник, у которого избалованная жена, любовница (жена его бухгалтера), и вообще у него всё схвачено. Что-то пошло не так, и чиновник Разницкий, роль которого исполняет Александр Шишулькин, а в другом составе - Олег Мичков, попадает не в VIP-палату, как он любит, а в компанию с другим пациентом, Изумрудовым (заслуженный артист России Василий Васин и Владимир Ведерников). Записной актер презирает нувориша, что не мешает ему воровать у Разницкого коньяк из тумбочки.
Супруга чиновника, Лариса Петровна, в исполнении Ольги Смирновой (в другом составе - Галины Латышевой) вроде бы страдает от хронических измен мужа, но жизнь без его денег она вряд ли пока видит, и 300 евро для нее унизительно не деньги.
В общем, вокруг этого адюльтера и наслаивающихся друг на друга обстоятельств и заваривается весь сюжет. Скоро чиновник поймёт, что только что прооперированный геморрой - не единственная его проблема. Как из нее выходят герои, что они теряют при этом и что приобретают - это легко можно узнать, придя в Канский драмтеатр.
           Наблюдая за теми, кто уже пришел посмотреть «Палату», можно сказать, что людям нравится, они смеются. Но не все и не всегда. Может, это от некоей консервативности нашей аудитории? Ведь не обязательно же персонаж должен бросать в зрительный зал фразу: «Хоть у одного ж...а треснула!», - чтобы сорвать смех и аплодисменты. Я убежден, что в театр ходят образованные, деликатные и умные люди.
Впрочем, если сравнивать эту премьеру с недавней «Настей» (сравнение напрашивается само собой, ведь спектакли вышли почти один за другим, и оба, вроде, комедии), лично мне показалось, что «Палата бизнес-класса» получился более цельной работой

 

с четко заданными задачами и функционирующий стабильно, согласно его предназначению. Если в «Насте» действа заслоняются роскошным реквизитом, разными там поющими пальто, снегом, валящим с потолка, мощным задействованием актеров и бесконечным переодеванием, то в «Палате» простое понятное единство времени, действия и места позволяет легко и просто сопереживать или не сопереживать героям с их геморроями. Там, где мы в «Насте» думаем, как стильно пошили для актеров костюмы, здесь напрямую устремляешься в суть событий, не цепляясь за фокусы реквизита, и просто думаешь: как же теперь мужику быть-то! В общем, сходите в театр и сами подумайте об этом.

 

 

В спектакле также заняты:       Бухгалтер Феликс - Сергей Зубарев и Евгений Музыка; Жанна, его жена - Дарья Коновалова и Вера Попцева; Илона, медсестра - Юлия Казак и Инесса Геращенко. Художник-постановщик - Ольга Володина; хореография - Татьяна Деликова; музыкальное оформление - Антон Горецкий.

 

 

КАНСКИЕ ВЕДОМОСТИ

Грустная сказка обо всех нас

 

 

 

Чтобы быть счастливой, нужно принять себя такой, какая ты есть. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

 

 

 

 

         Новый 108-й сезон в Канском драматическом театре начали с Нового года. Кружась, с неба падал, поблескивая, снег, ложился на одежду пробегающих прохожих и тонкие ветки пластмассовых ёлок. Все предвкушали начало самого долгожданного праздника года, после которого, как многие надеются, всё изменится. Тогда-то с Настей и произошла история, которую никто не заметил.

 

Не родись красивой
            Новый театральный сезон презентовали постановкой «Настя. Происшествие, которого никто не заметил». Это милая, теплая, трогательная и простая история и, по мнению режиссёра-постановщика Тимура Насирова, грустная сказка, рассчитанная больше на женскую аудиторию.
             «Настя была некрасивой» - с этих слов начинается повествование, давая с первых минут понять, что главный конфликт героини - поиск и неприятие себя. Она хочет найти свою половинку, быть счастливой, но ей никак не везёт. Девушка, как это водится, прекрасна душой, её все любят и ценят. Она покладиста и заботлива. Присматривает за больной мамой, которая настойчиво отправляет дочку погулять. Мол, если будет знать, что её дитя кому-то нужно, то скорее поправится.
              Настя, роль которой исполняет Ольга Сидорова, всегда мечтала быть красивой, и вдруг, по какому-то необъяснимому волшебству, стала таковой. Тогда все вокруг заметили её, прохожие сворачивали шеи, некоторые просто замирали на месте. Для неё открывались все двери, ею восхищались, её красоту боготворили, она стала центром всеобщего внимания. И причиной множества бед. Красота не дала девушке счастья, ведь её жизнь, любимые друзья и работа - остались в прежней жизни, которой ей стало не хватать. Девушка не выдержала и... А вот тут лучше промолчать. Режиссёр предупредил, что принято решение немного поменять конец сценария Александра Володина, по мотивам которого ставился спектакль, сделать его менее грустным.

Город Образов
            «Настю» создавали полтора месяца. Перед подготовкой спектакля работники театра кинули клич: по задумке все декорации, одежда должны были быть того времени - 70-х годов. Собирали, можно сказать, всем Канском. И работники театра, и горожане приносили старые пальто, шапки, чемоданы, сумки-сетки. Город собирал город. Некоторые жители решили, что театр находится в сложной ситуации.
Пол на сцене театра был покатым, и по нему, словно с горки, катались веселые дворничихи с метлами. На пробном показе, кстати, одна из метел в полете разломилось надвое. В этот раз обошлось без поломок. В постановке участвовало 14 актеров, а вот персонажей было гораздо больше. Город мелькал десятками образов. Один артист исполнял сразу несколько ролей. Актеры то и дело переодевались в разных жителей: то пробегает пожилой джентльмен с елкой, то студент с книжками, то молодая парочка или подвыпивший мужчина. А вот тянет домой маленькую дочку с портфелем спешащий отец, не замечая, что малышка так закутана шарфом от мороза, что не видит, куда идти. Второстепенные герои менялись каждую минуту. Город шумел, на улице продавали те самые бананы, которых художник-бутафор Николай Митченко изготовил несколько ящиков.

Новая кровь, новые лица
            На начало нового сезона театр представляет труппа из 29 человек. По словам директора Веры Сазоновой, актерская команда собралась очень удачная, так как представлена людьми разных возрастов. К тому же, к канской театральной братии присоединились четверо новых актеров. Трое из них - выпускники Красноярского краевого колледжа культуры и искусства города Минусинска. И один - Валерий Попов - из Красноярской академии музыки и театра. Кстати, в «Насте» у Валерия состоялся дебют - ему дали возможность проявить себя сразу с первых месяцев работы. Но и остальные новички спокойно не сидят: участвуют в подготовке детского спектакля. Когда закончилось «Происшествие», ребята разыграли небольшое представление о том, какие роли они сейчас играют: петуха, кота, собаку. На глазах у зрителей прошло маленькое посвящение и, конечно, знакомство с нами, канской публикой.
           Также в этом году в родные стены вернулся Евгений Музыка, который раньше работал в театре. Нынешний спектакль был представлен ещё одним актёром. Скажем так, случайным. Осветителя Романа Окладникова заприметил, как полагается, режиссер. Он понял, что его улице не хватает завершенности именно без такого колоритного персонажа. И Роман вышел на сцену в образе невозмутимого грузчика. Перед спектаклем он всячески уклонялся от интервью. Знающие его люди поясняли, что он очень скромный. «Что же ты от славы убегаешь?» - крикнули сбегающему по лестнице Роману. «Она меня всю жизнь преследует, слава эта ваша, да мне и без неё хорошо», - улыбнулся скрывающийся за поворотом мужчина.

Снова в бой
В новом сезоне в театре планируют провести традиционное мероприятие - Канскую театральную лабораторию, которая пройдёт с четвертого по седьмое декабря. Уже определились режиссеры: два московских (Ксения Зорина и Сергей Виноградов) и один из Санкт-Петербурга - Александр Савчук. Ориентирована она будет на русскую классику. Уже выбраны эскизы произведений: в театре настроены взять два из них, чтобы подготовить полноценные спектакли.
     Конечно, планируются новые спектакли, детские утренники: новогодние и на День защиты детей. В конце января в город вновь приедет знакомый нашему зрителю режиссёр Адгур Кове - он поставит пьесу драматурга Василия Сагарева «Каренин». К концу этого сезона планируют поставить спектакль по произведениям Антона Чехова, поскольку следующий год юбилейный для этого автора. И, конечно же, в театре не оставят без внимания знаковую дату - юбилей победы в Великой Отечественной войне - готовится сюрприз.
Также театр намерен заявиться в конкурсах. Уже направлены все необходимые документы для участия в первоначальном этапе театрального конкурса «Золотая маска» с постановкой «Антигона». «Настя» тоже не останется в стороне - эту постановку хотят представить на международном «Володинском фестивале» в Санкт-Петербурге.

Тимур Насиров, режиссёр-постановщик:
- Можно выделить две главные темы пьесы. Первая: каждый человек, где бы он ни был, в каком бы городе не жил, всегда одинок. Вторая: очень тяжело найти свою вторую половину. Главный персонаж - это даже не Настя, а большой город, который населяет бесконечное множество людей. Каждый из них интересен, у каждого есть своя история, свои проблемы, свои дела. Именно поэтому все заняты только собой. Вот почему никто и не заметил того происшествия, которое случилось с Настей. Не до Насти!

 

 

Ирина Самойлова "Канские ведомости"

Или в поисках оттенков серого.

В Канском драматическом театре состоялась самая ожидаемая премьера последнего времени.

Всё только в черно-белых тонах, даже бутылка. Лишь вино да кровь здесь красные. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

               Всё только в черно-белых тонах, даже бутылка. Лишь вино да кровь здесь красные. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

 

              Новая, оглушительная, как заявлено создателями, постановка - это «Антигона» по мировой классике, пьесе французского драматурга Жана Ануя. Автором спектакля выступил приезжий, как водится у нас теперь, когда речь заходит о проекте «оглушительном» и дорогом, режиссер-постановщик Адгур Кове. Сейчас мы попытаемся выяснить, оказались ли зрители действительно оглушены, как им то обещали.

 

 

Режиссера!

             Конечно, это как раз тот случай, когда любителям «выгулять» новое платье, «хватануть культурки» и отдохнуть - лучше остаться дома, а тем, кто устал от этого самого отдыха и прочей пошлости - им сюда. Перед началом в зале раздавали некие памятки, чтобы ввести в курс дела (кто никогда не знал) или напомнить (кто знал, но в суете бытовой жизни напрочь забыл) контекст происходящего действа. Ведь без понимания соответствующих мифов Древней Греции и драмы Софокла осваивать «Антигону» Ануя весьма затруднительно.

Пару слов о режиссёре. Адгур Кове, заслуженный артист РФ, за несколько месяцев до начала работы над «Антигоной» лишился места художественного руководителя Тверского театра юного зрителя. Позиция театра - «отправлен в отставку за систематическое неисполнение своих обязанностей». Сам Адгур уверен: директор театра «решил занять его место, то есть совместить должности директора и главного режиссера». Но это так, к слову: главное, что постановки Адгура Кове получали на различных конкурсах самые престижные номинации. В интригах, царящих в разного рода профессиональных объединениях, никто не сомневается.

 

 

О чем «Антигона»?

               За неимением возможности долгого пересказа древнегреческой «Санта-Барбары» начнем с того, что после междоусобной битвы Антигона на протяжении всей драмы непримиримо отстаивает свое право исполнить родственный долг по отношению к погибшему брату и похоронить его тело по традиции. Это противоречит обнародованному Креоном, её дядей и новым царем, указу, запрещающему хоронить предателя родины. Креон публично заявляет о своей решимости последовательно отстаивать интересы государства, которые для него, как царя, имеют неоспоримый приоритет по отношению ко всем иным ценностям, не исключая и интересы собственного рода.

Каждый тут по-своему прав, и чистых добра и зла, как и положено в греческой драме, не существует. Это рок и внутренняя борьба. Жан Ануй написал пьесу, когда Европа была «под Гитлером». Здесь понятно восстание одиночки-Антигоны. Но чтобы мы, зрители, как следует сжились с героями, нам, простым людям, нужно помочь примерить на себя «одежды», которыми живут герои. Ради чего это всё? Я уж не говорю про древнегреческий мир, это другая планета.

От эпохи Ануя остались, конечно, собирательные образы Рейха и войны в целом, эти сапоги, черные рубашки, подтяжки, механические кинокамеры... Но это тоже уже слишком далеко от нас. Почти Софокл.

Режиссер попытался приблизить нас «к телу» конфликта, и очень талантливо. Чтобы персонажи не были запечатаны, как мухи в янтаре, а стали ближе, осязаемы, Кове начал спектакль с разбора завала из автомобильных покрышек на сцене, на фоне черных от копоти руин. Первое, что подумал лично я - «евромайдан». Эти покрышки - ну что же это может быть ещё?! Догадку подтвердила реплика о времени после бунта.

Я позволю себе пофантазировать и скажу, что вот тут-то и могла быть «точка сборки», место соприкосновения тех мифических героев и нас, что дало бы возможность реально сострадать. Каков эквивалент убеждений героев пьесы для зрителей сегодняшней России? Тем более, пожалуйста, события, например, на Украине - куда ещё актуальнее?! Как они разделили наше общество, пусть и неравномерно! Для кого-то во главе угла - могучее государство, империя, закон, которые превыше всего (Креон); для иных, каких-нибудь либералов, главное - личность, её права и свободы (Антигона). Вы за или вы против? Достаточно посмотреть телевизор или глянуть в интернете, чтобы увидеть, как легко у нас стало тыкать друг в друга словом «предатель». Всё разделилось на черное и белое, как в античной драме. «Да» или «Нет», без компромиссов.

Автор спектакля после майдановских покрышек мог логично развивать данную эстетику. А он взял увёл, запутал следы. Не хватило смелости на злободневность? Может, я и неправ, и зрителю не нужно так всё разжевывать. Но нас упорно водили по безвременью: то вроде как нацистская эстетика (хотя, может, Кове тут намекает на бандеровцев?), то непонятная старина, то даже сама античность. С другой стороны, концовка снова подчеркнула дух нашего времени, и главные персонажи страдают из-за своего предельного максимализма, а Антигона за убеждения умирает.

 

 

Иди и смотри

              Спектакль получился и смотреть его - надо. За блистательной игрой актеров и буйством декораций можно разглядеть и собственно пьесу. Световое решение, костюмы, декорации - всё здесь черно-белое. Только контрасты, и радикальные взгляды героев так и не сошлись, неспроста они часто завязывали друг другу повязками то глаза, то рты.

              В очередной раз мы видим, какие замечательные актеры в нашем театре. Великолепен Владимир Сальников в роли Креона, государственный человек с сердцем, но долг генерала берет своё. Достаточно прочитать Ануя, потом посмотреть эту постановку, а потом снова заглянуть в текст, и вы четко увидите Екатерину Барышеву в качестве Антигоны, которая сделала этот образ психоделичным, с экстремальным обаянием змеи. К слову, в антрацитовой стене мы видим словно древний отпечаток гигантского червя. Что это? Намек на гниение как общий финал для всех и смерть как единственный способ примирения? Владимир Иванов в роли Прислужника - в белом халате никогда ничего не говорит, но его действия говорят о многом. Кое о чем даже повествует белый детский ботиночек, висящий на сцене. Башмачок есть, а ребенка нет, потому что в накале таких принципов ничего живого не родится, а что есть живое - умирает.

              Авторами проведена большая работа для стимулирования мурашек на коже зрителей. Это должно «вставлять». Музыка с горловым пением и заглавый трек Джона Мёрфи из фильма про зомби «28 недель спустя» - безотказное средство для щекотания нервов и используется теперь то тут, то там. Пресыщенные меломаны такое музыкальное решение могут отнести по части штампов, но наших краях, наверное, смотрится вполне себе приемлемым.

В общем же, не берусь судить, отгадал ли я хотя бы половину режиссерских аллюзий. Чтобы сравнить впечатления, читатели могут просто прийти и посмотреть спектакль, полтора часа которого действительно оглушают и пролетают как 25 минут, чтобы потом думать несколько дней. Итак, 22, 23 и 29 марта в 18 часов на сцене Канского драматического театра. Билеты, возможно, еще есть!

 

 

Адгур Кове, режиссер, Москва:

- Пьеса Жана Ануя «Антигона», как и ее главная тема, очень сложная, вычурная, с риторическим текстом. Нам хотелось донести до зрителя в максимально доступной форме те мысли, которые в ней заложены. Никакого испуга и сомнения в постановке «Антигоны» именно в Канске у меня не было. Я увидел, что здесь есть кому играть, поэтому сразу предложил этот спектакль.

 

 

Владимир Спешков, театральный критик, Челябинск:

- Пьеса Ануя - с трагическим дыханием. Это значит, что на современной сцене пришло время трагического и очень серьезного выбора. Хотелось бы отметить работу художника Кирилла Мартынова (Санкт-Петербург), он создал на сцене мир после свершившейся катастрофы, настоящий постапокалиптический пейзаж. Канский театр получил очень серьезную и своевременную постановку. Самоотдача труппы не может не вызывать восхищение и уважение.

О, ДАЙТЕ, ДАЙТЕ НАМ ТРАГЕДИЙ, ТОГДА ЯСНЕЕ СТАНЕТ ЖИЗНЬ!

 

 

«Антигона». Ж. Ануй.
Канский драматический театр.

Режиссер Адгур Кове, художник Кирилл Мартынов.

 

                Март. Прозрачная капель и мутные лужи. Солнце шпарит, будто светит не над Сибирью, не над Канском, а над Древней Грецией. А ты идешь в зал, огибая черную ширму перед входом, и попадаешь на… евромайдан?.. Антрацитовая, выжженная земля, дым из воронки, завалы из автомобильных шин и тарных ящиков. Женщины сушат на веревках окровавленные бинты. Мрачные мужчины в халатах санитаров и антивирусных масках методично разбирают баррикады, деловито цепляют оборванные провода к покореженной согнутой вышке электропередачи. Самое страшное свидетельство войны — одинокий детский башмачок, висящий высоко на проводе, до которого не допрыгнешь.

              «Антигону» предваряет безмолвный пролог о последствиях войны, который исполняется при еще непогашенном свете в зале, куда продолжают входить зрители, ‒ они не успели остыть от весны, переговариваются о своем, несколько недоумевают: это уже спектакль или что? И постепенно переключаются с обыденных забот на созерцание. Медленно гаснет свет, и тогда немолодой коренастый мужчина негромко, но весомо прерывает тишину: «Грязная работа. Но если мы ее не сделаем, кто сделает?» Это Креон, царь Фив, артист Владимир Сальников.

Сцена из спектакля.
Фото — А. Черн.

 

 

             Уже в безмолвном прологе возникло столько импульсов тревоги, столько мускульного напряжения, что ждешь набухания, нарастания трагедии. Тем более что очищенное от примет майдана (кстати, сравнение возникло нечаянно, так как сценография придумывалась задолго до протестных событий в Киеве и в эскизах напоминала лаконичную эстетику Шаубюне) пространство вообще напоминает мир после глобальной техногенной катастрофы. Весь планшет сцены — это холмистые изгибы неживой черноты с кратером-провалом, а задник подобен извивистому, как червь, углублению в земле — остается лишь гадать, то ли это катакомбы бомбоубежища, то ли царство Аида, данное в разрезе. Молодой петербургский художник Кирилл Мартынов вложил в оформление столько знаков и символов, что их созерцание и разгадывание уже само по себе интригующее занятие. Чего стоят одни только натягивающиеся белые канаты на заднем плане: в ключевые моменты они перекрещиваются и служат препятствием, сквозь которое персонажам удается или не удается продраться, или ложатся и вдоль земли, образуя прямые параллельные колеи, в которых герои блуждают с завязанными глазами. Разумеется, возникает масса аллюзий: эластичные канаты — это нити судьбы, или родственные связи, или… Вариантов столько, на сколько хватит фантазии. А еще есть крутящиеся люминесцентные круги, есть две параллельные ставки на колесиках с рядами ослепительно светящихся трубок — они выкатываются, чтобы сделать фигуры героев-антагонистов черными контрастными силуэтами. Все это довольно любопытно и занимательно, весьма эффектно. Но не совсем понятно, к чему подобная избыточность. Очевидно, что придумок талантливого сценографа хватило бы на три спектакля. А в избыточной концентрации они несколько отвлекают от сути происходящего.

          Начало спектакля вязнет в бытовом существовании: прибегает Антигона, облаченная в длинное серебристое декольтированное платье. Она кувыркается в катакомбах и, падая на спину, сдвигает-раздвигает, перекрещивает обнажившиеся ноги, играет в догонялки и «кошки-мышки» с Кормилицей (Людмила Земцова). Та, в свою очередь, в сетованиях и увещеваниях копирует реакции кормилицы из «Ромео и Джульетты», с той разницей, что не расстается с метлой, шаркает ею, как заправская уборщица. В тексте Ануя, и в самом деле, есть перекличка с шекспировской трагедией: «Ты была на свидании? У тебя есть возлюбленный!» — «Да, няня, у меня есть возлюбленный. Бедняга!» Обе играют горячо, но как-то формально — даже диалог с просьбой позаботиться о собаке, когда хозяйки не станет, как-то не трогает.

Сцена из спектакля.
Фото — А. Черн.

 

 

           Екатерина Барышева в первых сценах играет Антигону, кажется, на пределе нервного напряжения, в первом приближении к безумию. Является смуглой худышкой с ультракороткой стрижкой, дерзкими tattoo на ланитах и спине, с мальчишески резкими движениями. Она то бежит и катится кубарем, то забивается в угол, скалится и шипит, как животное, и снова бежит, выписывая причудливые траектории развевающимся серебристым подолом, но не позволяя вглядеться в свое лицо, не давая никакой внятной трактовки состояния. Думается, это просчет режиссера, который сознательно ставил постмодернистский спектакль, желая отразить в нем все возможное былое и все думы античной и современной драматургии. А способ существования действующих лиц изначально не уточнил. Вот и паника Стражника (Владимир Ведерников), докладывающего Креону о том, что прах Полиника ночью кто-то присыпал землей, воспринимается преувеличенной: он трясется и монотонно повторяет одно и то же, когда уже давно все понятно, и достаточно было бы одного точного психологического жеста. Не производит должного впечатления и сцена объяснения Гемона (Максим Фадин), жениха, принесшего корону Антигоне, отказавшейся стать его супругой. Тут и лирический свет, и видео с очистительным дождем от художника по свету Дмитрия Зименко — а любовного сопряжения не возникает. К чести создателей спектакля, никакого перебора с музыкальным оформлением, с эмоциональным музыкальным прессингом, а также видеоизображениями не возникает. Всего в меру. Можно, конечно, спорить насчет оригинальности решения, но видеоряд с пульсирующим зрачком в глазу, по крайней мере, не раздражает, не кажется лишним. Это как раз штрих к тем событиям, что предшествовали событиям «Антигоны» в трагедии Софокла «Царь Эдип» (кстати, в спектакле они, пусть скороговоркой, но поданы, кроме того зрителей снабжают вкладышами в программки с хроникой событий, произошедших до развития сюжета).

        Перекаленность и невыверенность зачина абсолютно забываются, когда начинается собственно действие, а начинается оно ровно с той секунды, когда стражник вносит связанную, извивающуюся Антигону с кляпом во рту и бросает ее под ноги Креону. В трактовке Адгура Кове Антигона и Креон — абсолютно равновеликие фигуры: они оба правы в своих деяниях и намерениях, и оба вызывают живое сочувствие. Действие выстроено как прямое противостояние персонажей — бескомпромиссной молодости и умудренной зрелости, как столкновение разных взглядов на долг и благо. Она ценой своей жизни исполняет человеческий долг, стремясь предать земле тело брата-бунтовщика. А он, мудрый и твердо стоящий двумя ногами на земле, стремится сохранить государство, отстоять закон и порядок, исполнить свое гражданское предназначение. И у каждого — своя трагедия, и в финале оба заживо похоронены. Она в прямом, он — в метафизическом смысле.

М. Фадин (Гемон), Е. Барышева (Антигона).
Фото — А. Черн.

 

 

                Режиссер-постановщик выстраивает противостояние как динамичный, остросюжетный action, сокращая пьесу Ануя едва ли не наполовину, тасует реплики и разные переводы, порой позволяя актерам нести отсебятину в удобных, органичных для них выражениях. Кове изъял из перечня действующих лиц Хор и безмолвную Эвридику, жену Креона, не расстающуюся с пряжей, — и в спектакле у царя Фив не осталось ничего, кроме разрушенной войной вотчины и бесконечной усталости. Сын Гемон ему не опора, не союзник. Волею обстоятельств у него другой союзник, вернее, слуга, ставший тенью —человек в белом халате и с болтающейся собачьей шлейкой на шее. Он практически непрерывно присутствует на сцене, безмолвен, как Эвридика, и как бы бесстрастен, но предельно внимателен к своему господину: не ждет приказов, а предупреждает пожелания. Например, едва почуяв гнев хозяина на стражника, сооружает из провода на вышке электропередачи петлю виселицы. Владимир Иванов укрупняет образ: он не просто раб, подающий еду и ассистирующий в омовениях, он дезинфицирует сам воздух вокруг своего повелителя и фиксирует все происходящее на допотопную механическую камеру. Он и всеслышащее ухо, и всевидящее око, он «прототип» современных камер слежения и инструмент подавления в одном лице. Воистину зловещий биоробот, у которого вместо сердца и разума — механизм раболепия и инстинкт самосохранения, оттого ему без разницы, кому служить.

                С развитием конфликта Креона и Антигоны действие обретает магнетическую силу. На Антигоне уже не женственное платье с плеча сестры — признанной красавицы Исмены (и впрямь восхитительная внешне Инесса Геращенко и играет так, что остается сожаление из-за эпизодичности роли — смотрел бы и смотрел!), а в чем-то черном без причуд. Вновь рвется, но теперь уже и останавливается, не снижая энергетического посыла, пронзает зал горящими глазами в монологах. Креон держится то степенным, добросердечно урезонивающим племянницу дядей, то жестоким фашистом-чернорубашечником (костюм тому способствует: черные брюки на черных подтяжках, того же цвета сорочка и галстук подчеркивают белизну, бледность царского лица, обычно бестрепетного). Опытный, умный актер Владимир Сальников делает Креона похожим на Понтия Пилата — он почти не повышает голоса, не форсирует звук, но при этом работает тембральное богатство оттенков, и подчас одним выразительным мимическим движением этот Креон заставляет уважать себя, считаться со своим мнением. Сальников прекрасно, очень достоверно играет защитные свойства зрелого возраста и по-мужски не позволяет жалеть дряхлеющего царя. Маскируется под бестрепетность, оставаясь очень чутким и трепетным. Пожалуй, единственная мизансцена, где он становится предельно искренним, это монолог: «Поверь, наши с тобой споры — пустая болтовня. Ведь ты владеешь таким бесценным сокровищем — жизнью. Все остальное не в счет. Жизнь не то, что ты думаешь. Она словно вода проходит у вас, молодых, между пальцами, а вы этого и не замечаете. Скорее сомкни пальцы, удержи жизнь!» Право, неплохой драматург Жан Ануй. «В старости ты поймешь, что жизнь, вероятно, все-таки счастье»…

Конфликт подчеркнут и разностью темпераментов: если для Антигоны движущая сила — самозабвенная рьяность, пылкое стремление переломить запрет любой ценой, то у Креона каждое слово взвешено, он не позволяет себе лишних жестов, как бы экономя внутреннюю энергию, и сохраняет силу и твердость.

            Поединок Антигоны и Креона осуществлен и в изобретательной пластике. То царь хватает несостоявшуюся невестку за ухо, заставляя ее извиваться от боли и приседать, накидывает на нее, как на строптивую лошадь, лассо. То она, распутывая веревки, деланно лебезя и осыпая его поцелуями от стоп до макушки, накидывает на Креона свой «аркан» — петлю, сотканную из родственных связей, детских воспоминаний и нежных чувств, и садится дяде на шею. Верховодит царем, вставшим на четвереньки, перекатывается, примыкает спиной к его спине, раскидывая ноги, как антенны, — апофеоз ее минутной свободы, секундного торжества!.. Право, самое ценное и интригующее в трактовке Кове — расстановка сил, которая непрерывно меняется. Полтора часа зрители не могут шелохнуться, прижатые к креслам взрывной волной, идущей со сцены. Притом, это диалоги на вечные темы, вопросы, на которые мы, кажется, знаем ответ. Ведь известно, что новые идеи расшатывают основы, однако без безумцев, кладущих себя на алтарь, нет развития общества.

В. Сальников (Креон), Е. Барышева (Антигона).
Фото — А. Черн.

 

 

         Итак, никто не победил. Но достиг хватающей за горло пронзительности в сцене объяснения с горячо любимым отцом Гемон, актер Фадин, бледный в любовном объяснении с Антигоной. «Умоляю тебя, отец, сделай так, чтобы я мог восхищаться тобой!» — «Ты слишком долго восхищался мной. Посмотри на меня! Это и значит стать мужчиной — взглянуть однажды прямо в лицо своему отцу». И диалог смятенной перед казнью, испытавшей животный страх и перебарывающей его Антигоны с практичным и бесконечно витальным стражником, смачно жующим помидор, по-настоящему хватает за живое, хотя не содержит никаких сентиментальных спекуляций. Обычно в финале Антигону жалко до боли. В Канской премьере ритуал замуровывания воссоздан реалистично, подробно. Строго и величественно. Тяжелый саркофаг несут через весь зал. Ее, не дрогнувшую, как и положено героиням, но мертвенно-бледную, с уже погасшим взором, медленно, методично обкладывают камнями без зазоров под звуки шаманского горлового пения. Креон в солдатской шинели сходит с подмостков в зал и вновь, вовсе без пафоса, произносит фразу, закольцевавшую действие: «Это грязная работа, но кто-то должен ее делать».

           Трагедия, как и задумано, не убивает, а закаляет, отраженным светом падает на реальную жизнь. Мы живем в эпоху катастроф и катаклизмов — природных и геополитических, среди ежедневных трагедий. Это естественно, нормально и правильно, что театр сегодня обращается к великим сюжетам, позволяющим осмыслять жизнь и не отменяющим счастья жить, дышать, сознавать красоту мира и откликаться на любовь и нежность, равно как и на значительные поступки «ради идеи», ради грядущего.

            «Антигона» в Канске, где поезда дальнего следования останавливаются всего на две минуты, — это, безусловно, поступок, художественный и гражданский. В Канском театре — замечательная, трудолюбивая, мобилизованная на творчество и жаждущая свершений труппа. «ПТЖ» писал о ней: и о документальном проекте «Жители города К.» Геннадия Тростянецкого, и об «Отелло» Романа Феодори, и о нескольких лабораториях Олега Лоевского и Павла Руднева. Но последние сезоны, увы, оказались рутинными — репертуар увяз в старомодных кассовых комедиях и столь же старомодных сказках для детей. Новый молодой директор Вера Сазонова намерена переломить ситуацию. Это сложно, но совершенно необходимо: «Антигона», работа над которой велась почти полгода, поставленная в двух актерских составах, потребовавшая колоссальных затрат, приобретения новых навыков сотрудниками цехов, в марте была показана четырежды и стала событием городского масштаба. Настоящей весенней ласточкой обновления. Выходишь со спектакля в весенние сумерки, и, кажется, восприятие обостряется. Не погода, не место, а спектакль меняет мировосприятие — закаляя и делая более внимательным и чутким.

 

 

 

ИРИНА УЛЬЯНИНА

Пьеса со вкусом

Незадолго до нового года в Канском драматическом театре состоялась премьера пьесы Ярослава Стельмаха «Любовь в стиле барокко» в постановке главного режиссера театра, заслуженного артиста России Андрея Луканина.

 

        Успех театральных постановок Ярослава Стельмаха во многом определен его совершенным знанием особенностей театрального искусства и смысловым содержанием пьес. За два с половиной десятилетия более 20 пьес Ярослава Стельмаха были поставлены различными театральными труппами. Произведения Стельмаха основаны на эстетических литературных принципах и отменном художественном вкусе. В сочетании с огромным трудолюбием, эти качества помогали Ярославу Стельмаху с успехом реализовывать задуманные планы. Его творческая манера неповторима в своей реалистичности. Его пьесы создают атмосферу положительных эмоций в сочетании с юмором и большой верой в человека.

 

        «Любовь в стиле барокко» уже около десятилетия пользуется неизменным успехом у зрителя. «Современный украинский драматург написал замечательную комедию о любви. Сюжет прост и узнаваем (возможно на первых порах постановка вызовет у вас объяснимую ассоциацию с произведениями классиков драматургии): после нескольких лет отсутствия повзрослевшая Оляна возвращается из-за границы и сразу же направляется в имение Графа, в которого влюблена с детства и за которого должна выйти замуж, согласно старой договоренности их отцов. Однако женитьба совсем не входит в планы легкомысленного молодого человека. Но нарушить договор отцов невозможно, в этом случае Граф теряет свое имение. И тогда за себя Граф выдает пьяницу-слугу, уверенный, что в этом случае Оляна сама откажется от свадьбы. Девушка, узнав об обмане, в свою очередь, придумывает великолепный ответный план. Победит ли в этой ситуации любовь?»

 

             Такова завязка, а дальнейшее, конечно же, остается во власти театрального коллектива, в данном случае канского, взявшегося за осуществление постановки. Сразу же можно отметить легкость спектакля, ого позитивным настрой, вполне соответствующий приподнятому новогоднему духу. Роли сделаны изящно, с юмором и подлинной артистической увлеченностью, которая нот ко находи! свое отражение в зрительской аудитории. Это, пожалуй, тот случай, когда зрителю уже неважна сама фабула произведения, последовательность происходящих событий - важнее актерская подача, то подлинное наслаждение, которое испытывают участвующие в этом действе актеры. Здесь на самом деле есть где порезвиться - не замысловатая завязка и бесконечное множество поведенческих вариаций. С какой великолепной иронией подан исполнительницей главной роли (Оляна - арт. Ольга Сидорова). Обычно роли положительных героев слащаво-бесцветны, похожи на картонные фигуры, а тут целые сонмы всевозможных горячащих, аппетитных красок. Идет смешение жанров. Это имело свое место и у Шекспира, когда элементы другого жанра создавали как бы стереоэффект или более современно эффект скажем 3D, - большую глубину образа. В этом смешении, эклектике, если хотите будущее искусства, когда смещаются некие привычные штампы, ставятся совсем иные знаки ударения и бурлящий коктейль вроде бы несоединимых ингредиентов дает самые поразительные эффекты. Здесь конечно есть опасность создания некого монстра в духе уэллсовского доктора Моро или незабвенного героя Мэри Шелли, но что говориться «искусство требует жертв» эксперименты здесь оправданы. Режиссерская работа Андрея Луканина в большей степени выигрышна, быть может имеют место отдельные доработки, но по большому счету все получилось создан гармоничный ансамбль, где все уместно, все на своих местах, где все приятно смотреть и где не возникает ни малейшего чувства дискомфорта. Интересна роль сделанная новым в Канске исполнителем Сергеем Зубаревым (граф) интересна роль Екатерины Гарнец (Ярыся) - вот уж кто красками не поскупился, непередаваем Онысим (арт. Александр Шишулькин), да и Стэпан (здесь правильно п написании) в исполнении Олега Мичкова очень неплох. Исполнителям других ролей - Заслуженному артисту России Василию Васину (Шумыцкий) и артисту Владимиру Сппьникону (Кущ) режиссер не предоставил широкое поле для деятельности, но сделанные ими роли, сделаны со вкусом и подлинным мастерством.

 

       Новогодняя праздничная постановка получилась Спасибо за ваш труд и умение радовал, своего зрителя.

 

       Ярослав Стельмах (1949-2001) — украинский писатель, драматург, киносценарист, переводчик. Сын писателя Михаила Стельмаха. Окончил Киевский пединститут иностранных языков, Высшие литературные курсы в Москве, аспирантуру. Автор популярных детских книг («Митькозавр из Юрковки», «Викентий Премудрый» и др.). Его карьера не была благополучно безоблачной, особенно в начале. Одна из первых его пьес ’’Запитай коли-небудь у трав" посвящена краснодарским подпольщикам-молодогвардейцам. Пьесу заявили к постановке одновременно 30 театров, однако тогдашние чиновники сделали все, чтобы она не дошла до сцены. В Киеве произведение запретили, в Харькове чудом разделили, в Луганске пропустили с большими купюрами.

 

 

Сегодняшняя газета Канск

Владимир КОЛПАКОВ


©2020 Канский драматический театр. Все права защищены.